ruffe: (Ersh)


Черти 110х220 акрил флизелин

Нас мало. Нас, может быть, трое

Нас мало. Нас, может быть, трое
Донецких, горючих и адских
Под серой бегущей корою
Дождей, облаков и солдатских
Советов, стихов и дискуссий
О транспорте и об искусстве.
Мы были людьми. Мы эпохи.
Нас сбило и мчит в караване,
Как тундру под тендера вздохи
И поршней и шпал порыванье.
Слетимся, ворвемся и тронем,
Закружимся вихрем вороньим,
И - мимо! - Вы поздно поймете.
Так, утром ударивши в ворох
Соломы - с момент на намете,-
След ветра живет в разговорах
Идущего бурно собранья
Деревьев над кровельной дранью.
1921
ruffe: (Ersh)
Асеев Николай
Синие гусары

1

Раненым медведем
мороз дерет.
Санки по Фонтанке
летят вперед.
Полоз остер —
полосатит снег.
Чьи это там
голоса и смех?
— Руку на сердце
свое положа,
я тебе скажу:
— Ты не тронь палаша!
Силе такой
становись поперек,
ты б хоть других —
не себя — поберег!

Read more... )
ruffe: (Ersh)
А скажите мне, мудрые люди, у Пастернака в "Докторе Живаго" стихи доктора специально такие слащавые?
ruffe: (Ersh)


Почему-то в школе проходят другого Есенина...
ruffe: (Ersh)

                                   И в мире нет людей бесслезней,
                                   Надменнее и проще нас.
                                                          (1922)

      В заветных ладанках не носим на груди,
      О ней стихи навзрыд не сочиняем,
      Наш горький сон она не бередит,
      Не кажется обетованным раем.
      Не делаем ее в душе своей
      Предметом купли и продажи,
      Хворая, бедствуя, немотствуя на ней,
      О ней не вспоминаем даже.
            Да, для нас это грязь на калошах,
            Да, для нас это хруст на зубах.
            И мы мелем, и месим, и крошим
            Тот ни в чем не замешанный прах.
      Но ложимся в нее и становимся ею,
      Оттого и зовем так свободно - своею.

      Больница в Гавани
      1961

ruffe: (Ersh)
Невольничий Корабль

Сам суперкарго мингер ван Кук
Сидит погруженный в заботы.
Он калькулирует груз корабля
И проверяет расчеты.

«И гумми хорош, и перец хорош, —
Всех бочек больше трех сотен.
И золото есть, и кость хороша,
И черный товар добротен.

Шестьсот чернокожих задаром я взял
На берегу Сенегала.
У них сухожилья — как толстый канат,
А мышцы — тверже металла.

В уплату пошло дрянное вино,
Стеклярус да сверток сатина.
Тут виды — процентов на восемьсот,
Хотя б умерла половина.

Read more... )»
ruffe: (Ersh)
Эдуард Багрицкий
ДУМА ПРО ОПАНАСА



ДУМА ПРО ОПАНАСА
1926

Поciяли гайдамаки
В Украiнi! жито,
Та не вони його жали.
Що мусим робити?
Т. Шевченко («Гайдамаки»)

1

По откосам виноградник
Хлопочет листвою,
Где бежит Панько из Балты
Дорогой степною.
Репухи кусают ногу,
Свищет житом пажить,
Звездный Воз ему дорогу
Оглоблями кажет.
Звездный Воз дорогу кажет
В поднебесье чистом-
На дебелые хозяйства
К немцам-колонистам.
Read more... )
ruffe: (Ersh)
Каменщик

- Каменщик, каменщик в фартуке белом,
Что ты там строишь? кому?

- Эй, не мешай нам, мы заняты делом,
Строим мы, строим тюрьму.

- Каменщик, каменщик с верной лопатой,
Кто же в ней будет рыдать?

- Верно, не ты и не твой брат, богатый.
Незачем вам воровать.

- Каменщик, каменщик, долгие ночи
Кто ж проведет в ней без сна?

- Может быть, сын мой, такой же рабочий.
Тем наша доля полна.

- Каменщик, каменщик, вспомнит, пожалуй,
Тех он, кто нес кирпичи!

- Эй, берегись! под лесами не балуй...
Знаем всё сами, молчи!
ruffe: (Ersh)
Кавказу
Михаил Юрьевич Лермонтов
Кавказ! далекая страна!
Жилище вольности простой!
И ты несчастьями полна
И окровавлена войной!..
Ужель пещеры и скалы
Под дикой пеленою мглы
Услышат также крик страстей,
Звон славы, злата и цепей?..
Нет! прошлых лет не ожидай,
Черкес, в отечество своё:
Свободе прежде милый край
Приметно гибнет для неё.
ruffe: (Ersh)
КУЛИКОВО ПОЛЕ

Вот всех я по местам расставил
Вот этих справа я поставил
Вот этих слева я поставил
Всех прочих на потом оставил
Поляков на потом оставил
Французов на потом оставил
И немцев на потом оставил
Вот ангелов своих наставил
И сверху воронов поставил
И прочих птиц вверху поставил
А снизу поле предоставил
Для битвы поле предоставил
Его деревьями уставил
Дубами-елями уставил
Кустами кое-где обставил
Травою мягкой застелил
Букашкой мелкой населил
Пусть будет все, как я представил
Пусть все живут, как я заставил
Пусть все умрут, как я заставил
Так победят сегодня русские
Ведь неплохие парни русские
И девки неплохие русские
Они страдали много, русские
Терпели ужасы нерусские
Так победят сегодня русские

Что будет здесь, коль уж сейчас
Земля крошится уж сейчас
И небо пыльно уж сейчас
Породы рушатся подземные
И воды мечутся подземные
И твари мечутся подземные
И люди бегают наземные
Туда-сюда бегут приземные
И птицы поднялись надземные
Все птицы-вороны надземные

А все ж татары поприятней
И имена их поприятней
И голоса их поприятней
Да и повадка поприятней
Хоть русские и поопрятней
А все ж татары поприятней

Так пусть татары победят
Отсюда все мне будет видно
Татары, значит, победят
А впрочем - завтра будет видно
ruffe: (Ersh)
Подмосковная ночь.

Он один, а Ему не можется,
И уходит окно во мглу...
Он считает шаги, и множится
Счет шагов от угла к углу.

От угла до угла потерянно
Он шагает, как заводной.
Сто постелей Ему постелено:
Не уснуть Ему ни в одной!

По паркетному полу голому
Шаг и отдых, и снова шаг.
Ломит голову! Ломит голову!
И противно гудит в ушах!

Словно кто-то струну басовую
Тронул пальцем, и канул прочь!
Что ж не спится Ему в бессонную
Одинокую эту ночь?

Вином упиться? Позвать врача?
Но врач ­ убийца! Вино ­ моча!
Вокруг потемки, и спят давно
Друзья-подонки, друзья-говно!
На целом свете лишь сон и снег,
А Он в ответе один за всех!

И как будто сдирая оспины,
Вытирает Он пот со лба.
Почему, почему, о, господи,
Так жестоко к Нему судьба?

То предательством, то потерею
Оглушает всю жизнь Его...
Что стоишь ты там, за портьерою?
Ты не бойся меня, Серго!

Эту комнату неказистую
Пусть твое озарит лицо!
Ты напой мне, Серго, грузинскую,
Ту, любимую мной, Кацо!

Ту, что деды певали исстари,
Отправляясь в далекий путь!
Спой, Серго! И забудь о выстреле!
Хоть на десять минут забудь!

Но полно! Полно! Молчи! Не пой ты!
Предал, подлый? Пес с тобой1
Повсюду злоба! Везде враги!
Ледком озноба шаги, шаги.

Над столицами поседевшими
Ночь и темень, хоть глаз коли.
Президенты спят с президентшами,
Спят министры и короли...

Мир, гремевший во славу маршами,
Спит в снегу с головы до пят.
Спят министры Его и маршалы...
Он не знал, что они не спят!

Что предчувствуя, сводки утренней
В Страхе ждут, и с Надеждой ждут!
А Ему все хужей, все муторней!
Сапоги почему-то жмут!

Не приказанный, неположенный
За окном - колокольный звон!
И, припав на колени, "Боже Мой!"-
Произносит бессвязно Он
ruffe: (Ersh)
Я мысленно вхожу в ваш кабинет:
Здесь те, кто был, и те, кого уж нет,
Но чья для нас не умерла химера;
И бьётся сердце, взятое в их плен…
Бодлера лик, нормандский ус Флобера,
Скептичный Франс, святой Сатир — Верлен,
Кузнец — Бальзак, чеканщики — Гонкуры…
Их лица терпкие и чёткие фигуры
Глядят со стен, и спит в сафьянах книг
Их дух, их мысль, их ритм, их бунт, их крик…
Я верен им… но более глубоко
Волнует эхо здесь звучавших слов…
К вам приходил Владимир Соловьёв,
И голова библейского пророка
(К ней шёл бы крест, верблюжий мех у чресл)
Склонялась на обшивку этих кресл…
Творец людей, глашатай книг и вкусов,
Принесший вам Флобера, как Коран,
Сюда входил, садился на диван
И расточал огонь и блеск Урусов.
Как закрепить умолкнувшую речь?
Как дать словам движенье, тембр, оттенки?
Мне памятна больного Стороженки
Седая голова меж низких плеч.
Всё, что теперь забыто иль в загоне, —
Весь тайный цвет Европы иль Москвы —
Вокруг себя объединяли вы:
Брандес и Банг, Танеев, Минцлов, Кони…
Раскройте вновь дневник… гляжу на ваш
Чеканный профиль с бронзовой медали —
Рука невольно ищет карандаш,
А мысль плывёт в померкнувшие дали…
И в шелесте листаемых страниц,
В напеве слов, в изгибах интонаций
Мерцают отсветы бесед, событий, лиц…
Угасшие огни былых иллюминаций…

22 декабря 1913
Коктебель
ruffe: (Ersh)
Вертоград моей сестры,
Вертоград уединенный;
Чистый ключ у ней с горы
Не бежит запечатленный.
У меня плоды блестят
Наливные, золотые;
У меня бегут, шумят
Воды чистые, живые.
Нард, алой и киннамон
Благовонием богаты:
Лишь повеет аквилон,
И закаплют ароматы.

1825
ruffe: (Ersh)
ЗАВСЕГДАТАЙ


Из всех печей, из всех каминов
Восходит лес курчавых дымов.
А я шагаю, плащ накинув
И шляпу до бровей надвинув.

Спешу в спасительный подвальчик,
Где быстро и неторопливо
Рыжеволосый подавальщик
Приносит пару кружек пива.

Вторая кружка для студента,
Косого дьявола из Тарту,
Который дважды выпил где-то
И починает третью кварту.

Он в сером свитре грубой вязки,
По виду - хват и забияка,
Он пьет и как-то залихватски
Разламывает шейку рака.

Он здешний завсегдатай. Дятел,
Долбящий ресторанный столик.
Он мефистофель и приятель
Буфетчицы и судомоек.

Поклонник Фолкнера и йоги,
Буддизма и Антониони,
Он успокоится в итоге
На ординарном эталоне.

Он не опасен. Пусть он шпарит
Двусмысленные парадоксы
И пусть себе воображает,
Что он силен в стихах и в боксе.

Мне нравится его веселость,
Как он беспечен и нахален,
И даже то, как тычет в соус
Огрызок сигареты "Таллин".

А в круглом блюде груда раков,
Пузырчатый янтарь бокала,
И туч и дымов странный ракурс
В крутом окне полуподвала.
ruffe: (Ersh)
ДУМА

М. Ю. Лермонтов

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.

Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.

К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно-малодушны,
И перед властию — презренные рабы.

Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты — его паденья час!

Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.

Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.
ruffe: (Ersh)
"А ты прекрасна без извилин" - что хотел сказать поэт, интересно?
ruffe: (Ersh)
Борис Пастернак -

Весна...

Все нынешней весной особое,
Живее воробьев шумиха.
Я даже выразить не пробую,
Как на душе светло и тихо.


Иначе думается, пишется,
И громкою октавой в хоре
Земной могучий голос слышится
Освобожденных территорий.

Весеннее дыханье родины
Смывает след зимы с пространства
И черные от слез обводины
С заплаканных очей славянства.

Везде трава готова вылезти,
И улицы старинной Праги
Молчат, одна другой извилистей,
Но заиграют, как овраги.

Сказанья Чехии, Моравии
И Сербии с весенней негой,
Сорвавши пелену бесправия,
Цветами выйдут из-под снега.

Все дымкой сказочной подернется,
Подобно завиткам по стенам
В боярской золоченой горнице
И на Василии Блаженном.

Мечтателю и полуночнику
Москва милей всего на свете.
Он дома, у первоисточника
Всего, чем будет цвесть столетье.
ruffe: (Ersh)
Есть в творчестве больших поэтов
Черты естественности той,
Что невозможно, их изведав,
Не кончить
ruffe: (Ersh)
А что у вас?

Кто на лавочке сидел,
Кто на улицу глядел,
Толя пел, Борис молчал,
Николай ногой качал.

Дело было вечером,
Делать было нечего.

Галка села на заборе,
Кот забрался на чердак.
Тут сказал ребятам Боря
Просто так:

- А у меня в кармане гвоздь.
А у вас?

- А у нас сегодня гость.
А у вас?

- А у нас сегодня кошка
Родила вчера котят.
Котята выросли немножко,
А есть из блюдца не хотят.

- А у нас на кухне газ.
А у вас?

- А у нас водопровод.
Вот.

- А из нашего окна
Площадь Красная видна.
А из вашего окошка
Только улица немножко.

- Мы гуляли по Неглинной,
Заходили на бульвар,
Нам купили синий-синий,
Презелёный красный шар.

- А у нас огонь погас -
Это раз.
Грузовик привёз дрова -
Это два.
А в-четвёртых, наша мама
Отправляется в полёт,
Потому что наша мама
Называется пилот.

С лесенки ответил Вова:
- Мама - лётчик?
Что ж такого!
Вот у Коли, например,
Мама - милиционер.
А у Толи и у Веры
Обе мамы - инженеры.

А у Лёвы мама - повар.
Мама - лётчик?
Что ж такого!

- Всех важней,- сказала Ната,-
Мама вагоновожатый,
Потому что до Зацепы
Водит мама два прицепа.

И спросила Нина тихо:
- Разве плохо быть портнихой?
Кто трусы ребятам шьёт?
Ну конечно, не пилот.

Лётчик водит самолёты -
Это очень хорошо.

Повар делает компоты -
Это тоже хорошо.

Доктор лечит нас от кори,
Есть учительница в школе.

Мамы разные нужны.
Мамы всякие важны.

Дело было вечером,
Спорить было нечего.

January 2015

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18 192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 09:17 am
Powered by Dreamwidth Studios